Франческо Бартоломео Растрелли / Царское село

Первое решение о кое-каких переделках в родовом гнезде Елизавета Петровна приняла через год после захвата престола. Как раз в ту пору, когда новый двор еще числил Франческо Бартоломео Растрелли в приверженцах предшествующих правительниц, самозванцем, незаконно присвоившим себе графский титул, короче — человеком, лишенным всякой веры. Посему повеление о некотором расширении старого дома дали Михаилу Григорьевичу Земцову — верному «птенцу гнезда Петрова».

Рассматривая рисунки и гуаши Е. Лансере и А. Бенуа, можно представить, как по усыпанной желтым песком дорожке Царскосельского парка медленно двигается торжественная процессия. Впереди вальяжная Елизавета Петровна в красно-кирпичном платье — робе с розовой атласной юбкой на фижмах, следом придворные в желтых, оранжевых, розовых, серебряных кафтанах. По левую сторону от императрицы юная калмычка несет раскрытый зонт. По правую — немолодой человек в скромном зеленом мундире. Он что-то увлеченно объясняет хозяйке, время от времени разворачивая бумажный лист внушительных размеров. То Михайла Земцов прямо на месте словесно рисует будущий облик царскосельской усадьбы…

30 мая 1743 года следует указ о сооружении по обе стороны существующего строения «галерей на колоннах, а по концам у них флигелей каменных, по сочиненному архитектором Земцовым плану». Но, как говорят, человек предполагает, а бог располагает. В сентябре 1743 года Михаил Григорьевич Земцов скончался, оставив вдову с четырьмя сиротами, младшему из которых не более трех лет.

Заботы о расширении царскосельского дома переходят в руки Андрея Квасова, молодого и талантливого ученика Земцова. Правда, за молодостью лет к нему назначают Джузеппе Трезини, утвержденного мастером-наставником. Того самого Трезини, о котором его современник Якоб Штелин написал: «…хороший каменных дел мастер, даже архитектор, танцевал при дворе вместе с Педрилло — придворным и домашним шутом… Получил отставку в 1756 году, потому что наконец узнали, что на самом деле он не умел ни писать, ни считать, а еще меньше рисовать. Камергер Шувалов (Петр Иванович, брат любимца императрицы. — Ю. О.) сказал однажды за столом, что «постыдным остатком прежнего русского варварства было присвоение этому полному невежде звания сенатского архитектора».

Молодой Квасов не очень дорожил советами наставника и зимой 1743—1744 годов представил свой проект перестройки вместе с моделью будущего дворца. Квасов решил пристроить с двух сторон к дворцу полукруглые служебные флигеля — циркумференции. Точно такие же, как собирался возвести Растрелли еще в Руентальском замке Бирона. А еще раньше мечтал увидеть их перед зданием Двенадцати коллегий Михаил Земцов. Интересно, самолично замыслил сей прием молодой архитектор или использовал чью-то идею?..

К осени 1744 года пришло время думать о внутренней отделке расширенного дворца. Тут-то и выяснилась полная несостоятельность мастера-наставника. 5 мая 1745 года на место Трезини назначили Савву Ивановича Чевакинского, также бывшего ученика Земцова.

Восемнадцатилетним юношей Савва Иванович ушел из Морской академии, готовившей офицеров русского флота, и поступил учеником к главному архитектору Адмиралтейств-коллегии. В 1745 году в возрасте тридцати двух лет Чевакинский наконец получил звание архитектора. Его по праву можно считать одним из одареннейших русских зодчих середины XVIII столетия.

Отложив временно заботы об убранстве внутренних покоев, Чевакинский предложил еще больше расширить дворец. И, зная богомольность Елизаветы, представил план сооружения справа от дворца церкви, чтобы стояла она симметрично оранжерейному залу, построенному Квасовым с левой стороны. Одноэтажные галереи должны были соединить храм и оранжерею с дворцом. А на крышах галереи Чевакинский решил устроить «висячие» сады. Затея равняла императрицу Елизавету с легендарной основательницей Вавилона царицей Семирамидой, соорудившей у себя подобные сады — одно из семи прославленных чудес света. Но не ведал зодчий, что случайный казус принесет ему неприятности и горечь разочарования. Забыл, что архитектора в России «ценят только тогда, когда в нем нуждаются», как запишет почти два десятилетия спустя граф Растрелли.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.