Франческо Бартоломео Растрелли / Строения для частных лиц

Средний сын Григория Дмитриевича, Николай, выдал свою дочь за брата Екатерины I, Мартына Скавронского. И когда младший сын Григория Строганова, Сергей, попросил Елизавету Петровну разрешить Растрелли построить ему новый дом, императрица не могла отказать свойственнику.

Старый дом Строганова стоял на пересечении Невской перспективы и Мойки, с теневой стороны. В одной линии с храмом Рождества Богородицы (Казанской Божьей матери). Поселился барон здесь рядом с придворным поваром Шестаковым после страшного петербургского пожара 1736 года. Построенные по проекту, разработанному М. Земцовым, два дома представляли собой единое строение, разделенное широкими воротами в центре. Гоф-повару никакой досады такое соседство не доставляло. А вот барону удручение приносило великое. Все мечтал откупить у Шестакова его часть. Только не соглашался упрямый повар. И совсем барон пришел в отчаяние, но случилось так, что не было бы счастья, да несчастье помогло.

В ноябре 1752 года Сергей Строганов сообщил своему сыну Александру, что их петербургский дом сгорел, поэтому он начал строительство нового, достойного удивления.

Франческо Бартоломео Растрелли должен был решить проблему: во-первых, возвести не дворец, а дом, конечно, не обычный, а для вельможи, во-вторых — не изменить внешний облик Невской першпективы. Кроме того, вид дома с набережной должен был быть настолько же приличен, как и с другой стороны — с Невского. Барону было необходимо, чтобы дом его занял достойное место в ряду остальных зданий.

Дом Строганова стал первым частным домом, возведенным Растрелли в системе разрешенной застройки города. И он стал единственным из сохранившихся.

Разглядывать его удобно с противоположной стороны, с того угла, где некогда жил Леблон.

Замысел архитектора раскрывается постепенно. Чтобы не нарушить красную линию улицы, дом лишен привычных ризалитов и парадного подъезда. В нем три этажа, но благодаря остроумному членению по горизонтали воспринимаешь его первоначально как двухэтажный. Основание дома, обработанное в руст, массивно. Оно — постамент для всего строения. (Увы, два века нарастили уровень мостовой, и сегодня дом ниже, чем был первоначально. Окна первого этажа укоротились на целую треть). Второй и третий этажи смотрятся как единое целое. И это объяснимо. Второй этаж — главный. Маленькие квадратные окна третьего этажа освещали либо комнаты слуг, либо двусветные залы.

Центр здания со стороны Невского выделен широкой аркой въездных ворот. Они уводят внутрь просторного четырехугольника двора. В замкнутое владение знатного вельможи.

Большая, сочно вылепленная морда льва, выступающая из огромной раковины, — замковый камень арки ворот. По обеим сторонам высокие рустованные постаменты для спаренных колонн. Они поддерживают мягко круглящийся фронтон с разрывом по центру. Разрыв необходим. Он освобождает пространство затейливому картушу с гербом владельца. Окно второго этажа, расположенное между спаренными колоннами, — в сложном обрамлении. Женские фигуры — коры — поддерживают наличник с застывшими в игривом движении купидонами. Над ними, вместо квадратного окошка третьего этажа, круглая люкарна в затейливой барочной раме.

Наличники, которые применил Растрелли для украшения окон парадного этажа, уникальны. Зодчий больше нигде не повторял их. Строгие рамы завершаются наверху закругленными карнизами, укрывающими от непогоды львиные морды. А внизу, под окнами, в круглых медальонах барельефы мужской головы, несколько напоминающей портрет владельца дворца.

Фасад со стороны Мойки внешне как бы повторяет главный, невский фасад, но он более сухой и даже чуть жестковат. Вместо спаренных колонн четыре одинарные поддерживают уже не круглящийся, а треугольный фронтон с гербом Строгановых.

На гравюре середины XVIII столетия видно, что балкон второго этажа, какового нет со стороны Невского, держат на могучих плечах атланты. Но сейчас их уже нет. Исчезли и каменные фигуры частей света, украшавшие фасад. Облик дома стал сегодня значительно скромнее.

Дворец создан и декорирован таким образом, что взгляд неизбежно сосредоточивается на центре, где ворота, которые словно бы всасывают в себя находящееся перед ними пространство. Возникает ощущение, что там, внутри, во дворе, и рождается та мощная сила, что заставляет при солнечном свете оживать, двигаться рельефы внешних плоскостей стен, создавая игру бликов и теней.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.