Анна Павлова

22

Наивная «Евника» по «Камо грядеши?» Генрика Сенкевича. Балет во вкусе полотен Семирадского. Сохранись он, от него отвернулся бы после Фокин — создатель «Дафниса и Хлои», «Нарцисса и Эхо».

Спектакль на Мариинской сцене шел 1 февраля 1907 года в пользу Общества защиты детей от жестокого обращения.

Балетмейстер подобрал костюмы из сундуков казенного гардероба с надписью «нерепертуарное». Балетная античность не годилась вовсе. Отбросив «покрышки на тюники» — круглые тюлевые юбочки, украшенные греческим орнаментом, он рылся в оперных костюмах «Сервилии», «Млады» Римского-Корсакова, чуть ли не «Торжества Вакха» Даргомыжского.

Хранительница главного гардероба, перебирая связку ключей, удивленно смотрела. Пожав плечами, все же вела в коридор Александринского театра.

- В драме актеры поплотнее да и повыше будут. Перешивать придется, — не без яду замечала она. Служащие императорских театров к новшествам относились предубежденно.

Перешивать — так перешивать. Не беда. Фокинцы были и на это готовы. И все же зрелище действительно получилось пестрое.

Как ни странно, аляповатая щедрость покроев и красок, случайная и непреднамеренная, дела, в общем, не испортила. Спектакль и весь был такой — изобильно пестрый, но юный, талантливый.

Сравнивали, разумеется, с Дункан. Что ж, не без нее тут было. Однако давали не сольные пляски, как она, а целый балет, с массовыми сценами, с танцами женщин и мужчин.

Два раба соревновались в пляске на вздутом, скользком от вина бурдюке…

Нубийцы и египтянки, совсем непохожие на персонажей «Дочери фараона», выступали резко контрастно друг другу: пластика раскидистая, разбросанная и пластика четких линий, подчиненных профильному рисунку…

Девушки и юноши с факелами, сыплющими искры настоящего пламени, мчались вприпрыжку вкруг сцены…

Рабыни в разноцветных туниках вели хоровод, рассыпая из огромных корзин разноцветные же розы… Она делали это под вальс… Композитор Щербачев был молод, но следовал старым рецептам: какой же балет без вальса?.. Ведь и Дункан танцевала вальсы… И разве трудно представить Фрину Семирадского томно скользящей в вальсе?.. Рецензент отмечал: «Ноги у танцовщиц в полном смысле слова a 1а Дункан — босые, но в трико».

На розах, мягко мнущихся под ногами, плясали любимые рабыни Петрония — Гердта: Евника — Кшесинская и Актея — Павлова. Эскизы их костюмов дал Бакст.

Евника плясала среди мечей, воткнутых в пол остриями вверх…

Актея исполняла танец семи покрывал. Опять же под вальс…

«Танцы в этом балете прекрасны и целиком переносят нас в ту Элладу, которая создана поэтами, скульпторами и художниками в нашем воображении», — утверждал Светлов.

Эллада в воображении той эпохи, когда еще зачитывались романом Сенкевича и верили, что Билитис, выдуманная Пьером Луисом, была настоящей греческой поэтессой. Его эротически-парфюмерное описание танца семи покрывал и цитировал дальше Светлов, называя этот танец «pas d ’action (без кавалера) античных времен».

Но как раз танец семи покрывал, — пусть даже Фокин прочел описание Луиса, — выходил за грань чуть маскарадной Эллады. Судя по нему, Фокин задумался над тем, как воспринимала античность Айседора Дункан. Видно, балетмейстер не зря разглядывал в Эрмитаже и подлинные изображения античной пляски. Он опередил многих в обращении к более достоверной, не приукрашенной Элладе.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.