Анна Павлова

30

Объявление войны застало ее в Берлине.

Она успела еще проехать через Бельгию в Англию и, собрав наскоро труппу, перебраться в Соединенные Штаты. Там можно было кочевать между Северной и Южной Америкой.

Там она и узнала о Революции…

Ей было тридцать семь лет, и больше всего она боялась потерять возможность постоянной работы. О возвращении в театр думать было поздно. Собственная же труппа, вечные скитания могли дать ей иллюзию продолжающегося творчества…

1922 год — Япония, Китай, Манилла, Малайские острова, Индия, Египет.

1925—1926 — Южная Америка, Австралия, Новая Зеландия.

1928 — Египет, Индия, Бирма, Сингапур, Ява.

__________________

Но иногда встречалось такое, что заставляло тревожно и жадно думать о России, сомневаться в своей судьбе.

Заголовки американских газет оповещали в 1922 году: «Дункан стала красной», «Знаменитая Айседора открыла в большевистской России школу своих танцев».

Весной 1928 года в парижской газете она прочитала интервью Горького. Там говорилось, что из артистов он выше всех ставит известную балерину Павлову, на танцах которой зритель может вполне сосредоточиться, не рассеиваясь и не отвлекаясь окружающим.

__________________

В каком невероятном напряжении сил прошли последние годы…

Опасаясь утратить технику, она все укорачивала отдых.

В 1929 году что-то стряслось с коленом. Вынужденная остановка в работе. Лечение. Потом опять тренировка, вопреки неперестающей боли.

Осенью 1930 года холеный и развязный юноша Сергей Лифарь, самый модный танцовщик Парижа, осмелился сказать ей:

— Я ценю в вас не просто прекрасное, но нечто возвышенное, чудесное, необъяснимое! И ценю настолько, что готов убить вас для того, чтобы это видение осталось последним образом, не искаженным вами же, чтобы никогда не видеть вас недостойной вашего гения!

Теперь случалось, что английские танцовщики, выучившись в ее труппе «prisyadke», срывали больше аплодисментов, чем ее собственные номера.

Прекрасное преходяще, вечен порыв к нему — твердило все на каждом шагу после каждого выступления.

Да, болезнь пришла кстати.

__________________

Приготовьте мой костюм Лебедя…

Сцена знакома. Мягко пружинит покатый пол. Торжественно ровно сияет рампа. В зрительном зале обитые голубым бархатом крутобокие ложа-кораблики отправляются в плавание.

Дриго постучал по пульту, поднял светящийся жезл. Прозвучало арпеджио арфы…

«Она открыла глаза и подняла с усилием руку…»

Привычный жест. Сейчас, оттолкнув все, что мешает, все, что не танец, Анна Павлова поднимется на пальцы и с первым звуком виолончели поплывет через сцену, гибко расправляя крылатые руки…

__________________

Что же осталось людям, истории?

Горсть пепла? Луч прожектора, намечающий под музыку Сен-Санса контуры танца Лебедя на пустой сцене? Несовершенные кадры киноленты? Несколько книжек?..

Образ танцовщицы… у каждого свой… для каждого великий.

1964

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению >

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.