Поль Сезанн / В Париже (1861-1866)

Золя, некогда предостерегавший своего друга против реализма, находит теперь, что он слишком далеко зашел в своей романтической экзальтации. В ответ на это Сезанн, шутки ради, пишет забавные и псевдореалистические эскизы, вроде „Женщины с блохой“. Эта картина исчезла точно так же, как другая, одновременная с ней, изображавшая нагого мужчину, лежащего на складной кровати.

Моделью, позировавшей для этой картины, был добрый малый, занимавшийся чисткой отхожих мест; жена его держала закусочную и угощала говяжьим бульоном, пользовавшимся большим успехом у ее постоянных посетителей — молодых художников. Сезанн, внушивший доверие мужу хозяйки, попросил однажды его попозировать. Тот отказался под предлогом срочной работы. „Но ты ведь работаешь ночью; днем ты ничего не делаешь!” Муж хозяйки возразил, что днем он отдыхает. „Отлично, я тебя напишу в постели!» Добрый малый забрался сначала под одеяло и надел хороший хлопчатобумажный колпак, чтобы оказать уважение художнику; но так как „между друзьями» не стоило разводить церемонии, то он снял сначала колпак, затем отбросил одеяло и в конце концов остался голым. Его жена изображена на картине с чашей горячего вина, которую она протягивает мужу.

Распространенное мнение официальной критики о работах Сезанна было такое, что он создает свои картины, стреляя в белое полотно из пистолета, заряженного до отказа различными красками, и манеру его писать называли „пистолетной живописью».

На самом же деле никто не старался так, как Сезанн, показать публике, что в его работах было нечто помимо игры случая; но если он умел писать картины, то знания его не простирались так далеко, чтобы он был в состоянии объяснить их или хотя бы снабдить соответствующим названием. Что касается этюда мужчины в кровати, то тут ему пришел на помощь его друг Гильмэ, придумавший название: „Полдень в Неаполе или Грог“. Другие этюды Сезанна, написанные на ту же тему, относятся к гораздо более позднему времени, чем эта картина, датируемая 1863 годом.

В этом же самом 1863 году Сезанн познакомился с Ренуаром. Однажды в мастерскую Ренуара пришел его приятель Базиль с двумя незнакомцами, которых он так представил Ренуару: „Я вам привел двух славных новичков“. То были Сезанн и Писсарро.

Приблизительно к этому же времени относится знакомство Сезанна с Манэ, которому его одновременно с Золя представил Гильмэ. Сезанн был сразу захвачен силой дарования Манэ.

— Он плюется красками, воскликнул Сезанн, но поразмыслив прибавил: Да, но ему нехватает гармонии, а также и темперамента.

Все это было вполне понятно. Сезанн делил живописцев на две категории: „живописцев подлинно мужественных», каким хотел быть он сам, и живописцев, „лишенных мужественности», всех остальных. К этой второй категории он причислял прежде всего Коро, о котором ему неустанно твердил Гильмэ, на что Сезанн однажды ответил:

— Ты не находишь, что твоему Коро немножко нехватает темперамента?

Он прибавил:

— Я пишу портрет Валабрега. Блик на его носу — это чистый вермильон.

Но если только по-наслышке можно говорить о „Женщине с блохой», о „Полдне в Неаполе» и „Купальщицах», то от дней юности Сезанна сохранились другие полотна, представляющие огромный интерес: „Суд Париса» (1860), „Автопортрет художника» (1864), „Портрет Валабрега» (1865), „Портрет негра Сципиона», написанный в швейцарской мастерской (1865), „Портрет Мариона» (1865), „Хлеб и яйца», о которых говорилось выше (1865), и т. д.

Страницы: 1 2 3

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.