Поль Сезанн / Мое посещение Сезанна (1896)

Стендаль находит чудовищно некрасивой дорогу от Марселя до Экса. Для меня этот отрезок пути был сплошным очарованием. Мне казалось, что рельсы железной дороги бегут по полотнам Сезанна.

Когда я оказался лицом к лицу с художником, я едва мог сдержать крик изумления. Я узнал в нем посетителя, который два года назад заходил ко мне посмотреть выставку работ Форэна. После того как он с величайшим вниманием осмотрел все и уже коснулся рукоятки двери, он сказал:

— Около 1875 года, находясь как-то в Лувре, я увидел молодого человека, копировавшего Шардэна; я подошел к нему и, посмотрев его работу, подумал: из него выйдет прок, так как он старается вырисовывать форму. Это был ваш Форэн.

Сезанн встретил меня с распростертыми объятиями.

— Мой сын часто говорил мне о пас. Простите пожалуйста, мосье Воллар, я хочу немножко отдохнуть перед обедом. Я только-что вернулся с „мотива». Поль покажет вам мастерскую.

Первый предмет, бросившийся мне в глаза еще с порога комнаты, была большая фигура крестьянина, изрешеченная ударами шпахтеля. По самым маленьким поводам и даже без всяких поводов Сезанн выходил из себя и вымещал свой гнев на картинах. Когда, например, заметив, что у его сына немного утомленный вид, он решал, что юноша ночевал вне дома, — горе картине, которая оказывалась под его рукой! Должен прибавить, что „Поля» в бытность его ребенком тоже можно упрекнуть в гибели нескольких „Сезаннов»; он продырявливал их к великой радости своего отца:

— Сын открыл окна и печные отдушины; он хорошо понимает, маленький негодник, что это дом!

Художник пользовался таким уважением среди окружающих, что если ему случалось оставить в саду или бросить в угольный ящик в своей мастерской какую-нибудь разорванную картину, ее немедленно предавали сожжению.

В виде исключения можно привести случай спасения одного натюр-морта, выброшенного Сезанном из окна и долгое время висевшего на ветке вишневого дерева. Заметив, что Сезанн бродит вокруг дерева, вооружившись шестом, близкие сообразили, что он вознамерился „возобновить» свою картину, и не решились трогать ее. Я был свидетелем того, как картину сняли с дерева. Мы прогуливались по саду с Сезанном и его сыном; художник, который шел на несколько шагов впереди, слегка наклонив голову, внезапно повернулся и, обратясь к своему сыну, сказал:

— Дитя, надо отцепить «Яблоки» от дерева. Я попробую доработать этот этюд!

Сезанн страстно любил произведения искусства; но он хотел, чтобы они находились в музее — естественно предназначенном для них месте. В его мастерской нельзя было увидеть ни редкостных картин, ни изысканной мебели, наконец ничего из того брик-а-брака, до которого падки художники. На полу лежала толстая папка, набитая акварелями; на тарелке догнивало несколько яблок, продолжавших употребляться в качестве модели. Перед окном висела занавеска, которая испокон века служила фоном для натюр-мортов и для картин с изображением людей; наконец на стенах висели гравюры и фотографии, с грехом пополам или даже просто плохо передававшие „Аркадских пастухов» Пуссэна; „Живого, приносящего смерть» Луки Синьорелли; картины Делакруа; «Погребение в Орнане» Курбэ; «Успение» Рубенса; „Амура» Пюжэ; картины Форэна; „Психею» Прудона и даже „Римскую оргию“ Кутюра.

Страницы: 1 2 3 4

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.