Поль Сезанн / Экс и его обитатели

Мне говорили еще об одном жителе Экса, у которого имелось несколько этюдов Сезанна. Едва я произнес первые слова, как он перебил:

— Сезанн, — я с ним хорошо знаком, я знаю его с рождения. Но что до бюро*, то у меня было только одно, которое я и продал, чтобы иметь пожизненный доход после того как я трудился в течение сорока лет.

Мы могли долго так разговаривать, не понимая друг друга, потому что он имел в виду бюро судебного исполнителя. Тогда я попробовал иным путем заставить себя понять:

— Сезанн вам никогда ничего не дарил?

— А, бедняга, он мне подарил картинки, которые он сам писал, — я же пишу стихи.

И старик, извлекши из кармана листок бумаги, принялся читать мне великое множество стихов, носивших соблазнительное, но не соответствующее истине название: „Это — сонет“. Как только он с трудом перевел дыхание, я, не теряя времени, поспешил спросить:

— А ваши „картинки» Сезанна? Вы никогда не думали продать их?

— Я никогда не продаю подаренного мне, даже когда в нем нет ничего хорошего!

Расставшись с „мастером сонетов», я попросил провести меня в другой экский дом, к некой графине де-Р., владевшей, как мне говорили, несколькими Сезаннами, которых она ни во что не ставила. Мне казалось, что картины уже мои. Вопреки ожиданиям, мое предложение было с презрением отвергнуто. Мне даже не согласились показать Сезаннов:

— Они на чердаке… и поскольку вам сказали, чго они не имеют ничего общего с искусством…

Я. — Но ведь они стоят денег, и если крысы…

Графиня (с живостью). — И отлично! Пусть крысы сгрызут моих Сезаннов, но я не торговка!

Это была моя последняя попытка.

Мне было суждено в свою очередь выслушать просьбы местных жителей, которые занимались живописью, или стремились ею заняться, „потому что на нее есть спрос в Париже». Я обескураживал, сколько мог, тех, кто приносил мне образцы своих работ, объясняя им, что это было „слишком хорошо», чтобы найти себе ценителя в Париже, где не признают „хорошей живописи». Мои посетители отнюдь не чума повали себя сраженными; они возражали мне, что им решительно ничего не стоит писать „вкривь и вкось», но в таком случае им следовало бы работать на-заказ, так как если мода в Париже переменится, то что же они будут делать со своими картинами в Эксе, где любят хорошие вещи.

Один житель Экса решил, что открыл причину успеха Сезанна у парижан:

— Я понимаю, что это значит, — сказал он мне, — его покупают в Париже для того, чтобы насмеяться над жителями Экса.

Надо сказать, что на юге, а также, кажется, и на севере достаточно распространено убеждение, будто взоры Парижа прикованы к провинции с целью высмеять ее.

Среди всех этих мазил блистала на первом месте одна аптекарша; она хвалилась тем, что Сезанн давал ей советы и поощрял ее, и на досуге любовно выписывала маленьких баранов, жующих солому в стойлах «стиля модерн».

_____________

* По-французски слово „этюд“ (etude) означает также бюро нотариуса, поверенного. В этом смысле и употребляет его собеседник Воллара, не понявший, что тот спрашивает не о бюро, а о картинах Сезанна.

Страницы: 1 2 3 4

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.