Поль Сезанн / Окончательное возвращение в Экс (1899)

В подобных случаях он неизменно оставался несговорчивым. Но эта его черта нигде не проявилась так ярко, как во время переговоров о дуэли, которую едва не имел Золя в дни своей молодости и в которой Сезанн и Гильмэ должны были принимать участие в качестве секундантов. Этот последний, хорошо понимая опасность встречи Сезанна лицом к лицу с художниками, которых он презирал, старательно наставлял его и рекомендовал ему быть крайне сдержанным с Оливье Мерсоном и другим мэтром той же школы, являвшимися секундантами противной стороны. Но Сезанн на его мудрые советы неизменно отвечал:

— Я покажу им, где раки зимуют!

Однако сначала все шло превосходно. Извинительное письмо, в котором Золя самым очаровательным в мире образом насмехался над своим противником, было принято за чистую монету. Окрыленный этим явным успехом, Оливье Мерсон принялся рассуждать о взглядах Золя на искусство, высказываемых им в печати, восставая при этом против смелости его суждений о художниках в роде Бонна, Кабанеля, Фромантэна и т.д. Гильмэ едва успел заметить ему, что это его не касается, как Сезанн, который не принимал участия в разговоре и занимался тем, что почесывал себе икру, выпрямился и в ярости закричал:

— А я, я… Кабанеля!

Выйдя на улицу, он напустился на Гильмэ:

— Мы были слишком мягки. Ты, который силен, почему ты не задал ему трепки?

Так как Сезанн был слаб и робок в жизни, он испытывал недоверие к военным, находящимся вне строя, но эти же самые военные, скованные дисциплиной и готовые без колебаний выступить против внешнего, а также и внутреннего врага, казались ему благодеянием богов. Легко понять, что любовь Сезанна к дорогой ему армии сделала из него антидрейфусара. После опубликования письма Родэна, в котором мэтр жаловался, что в числе лиц, подписавшихся на его „Бальзака», находятся почти исключительно дейфусары, Сезанн выразил желание принять участие в подписке. «Этот Родэн правильно мыслит. Он молодец! Надо его поддержать».

Сезанн перестал выносить духовенство с того самого дня, как он узнал одного «кретинистого аббата», «пачкуна в сутане», который играл на органе в церкви св. спасителя и при этом фальшивил. «Из-за этого маралы, — говорил он,— я больше не могу слушать мессу, так как его манера играть на органе причиняет мне настоящие страдания».

Однако, если Сезанн всячески избегал священников, как таковых, то он находил, что в религии много хорошего, что она является «элементом респектабельности» и «моральной поддержки». Он посещал церковь и по воскресным дням ходил слушать мессу. Уже в дни своей молодости он высказывал консервативные взгляды. Однажды его отец в шутку сказал приятелю:

— Сегодня мы завтракаем немного поздно. По случаю воскресенья наши дамы отправились покушать господа бога.

Страницы: 1 2 3 4

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.