Поль Сезанн / Сезанн и Золя

— А мой Деба-Понсан?.. — перебил Золя.— Эта «Истина, выходящая из колодца», так волнует вас потому, что кажется, будто слышишь, стоя перед этим полотном, крик совести честного человека.

Когда художник был мне представлен и я выразил ему восхищение его произведением, он сказал мне со слезами в глазах:

«Я хотел только изобразить во всей ее наготе душу ужасного Базиля, не замечая того, Что вместе с тем я пишу наиболее удачную из картин на протяжении всей моей художественной деятельности. Впрочем, я не вижу в этом никакой заслуги: моей кистью водила не моя рука, но мое сердце».

Ах, он больше, чем просто великий Живописец, — заключил Золя, — он — великий человек; и именно потому, что он великий человек, он стал великим живописцем. Какой урок для художников, не стремящихся быть прежде всего людьми. Они никогда не создадут шедевра, потому что шедевры литературы, живописи, скульптуры создаются только кровью сердца.

Я (робко). — Мне кажется, мэтр, что «Истина», а может быть также и «Базиль», слегка поблекли.

Золя. — Самые великие мастера современем чернеют: разве мы должны из-за этого перестать ими восхищаться?

Я приблизился к ангелу из слоновой кости, который был за веревочку подвешен к потолку, но благодаря своим распростертым крыльям создавал иллюзию, будто он действительно парит.

— Прекрасный ангел! — воскликнул я.

Золя. — Говорят, что он тринадцатого века; но, признаться вам, меня не интересуют ни века, ни стили. Художник требует от произведения искусства, чтобы оно давало ему радость, больше ничего.

Я. — В этой комнате можно подумать, что ты находишься в музее.

Золя. — Прежде чем написать книгу, я запасаюсь документальным материалом. С помощью тысячи этих очаровательных безделушек я написал „Le Reve“.

Я. — И все эти сокровища вы отыскали в Париже?

Золя. — Мне не было необходимости ходить за ними очень далеко. Всю эту жатву я собрал и моем квартале и притом по весьма не высокой цене. Случаи не заставляют себя ждать, но так немного людей, умеющих видеть!

Я (заметив в красивой рамке XIX века изображение девочки, отогреваюшей между своими обнаженными грудями маленькую птичку). — Влияние Греза?

Золя (живо). — Знатоки даже приписывают ее Грезу.

Я (заметив недалеко от девочки с птицей картину, изображающую нескольких обнаженных женщин, подвешенных на серебряных цепях к небесному своду). — Арри Шеффер?

Золя. — Это один из шедевров этого художника, страстно влюбленного в идеал и не создававшего ничего, кроме шедевров. Это Корнель живописи, так прекрасно дополняющий нашего Греза, который является ее Расином.

Столько добродушия было разлито в лице Золя, что я рискнул заговорить о Сезанне.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.