Поль Сезанн / Сезанн и Золя

Позже, находясь в Эксе, я узнал, что Золя недавно приехал туда. Я естественно предполагал, что он не решается притти ко мне; но стоило ли вспоминать о прошлом? Понимаете, мосье Воллар, мой дорогой Золя был в Эксе! Я забыл все: «L’Oeuvre», а также многое другое, в роде этой чортовой прислуги, которая всегда косилась на меня, когда я вытирал ноги о цыновку прежде чем войти в салон Золя. Я узнал об его приезде в то время, когда находился „на мотиве»; я писал этюд, который мне неплохо удавался; но чорта ли мне было в этюде, когда Золя находился в Эксе!

Не теряя времени даже на то, чтобы сложить свои вещи, я мчусь в отель, где он остановился; но один товарищ, которого я встречаю по пути, сообщает мне, что накануне в его присутствии кто-то сказал Золя: «Вы собираетесь якшаться с Сезанном?» и Золя ответил: «Чего ради встречаться мне с этим неудачником?!» Тогда я возвратился «на мотив».

Глаза Сезанна были полны слез. Он высморкался, чтобы скрыть свое волнение, и сказал:

— Видите ли, мосье Воллар, Золя был неплохой человек, но он жил, подчиняясь влиянию событий.

Чтобы перевести разговор на другое, я спросил Сезанна, какие причины могли заставить Золя стремиться попасть во Французскую академию.

Сезанн. — Истинная причина скрыта очень глубоко. По выходе в свет «L’Oeuvre» между Золя и Эдмоном де-Гонкуром произошла ссора. Золя был прощен, но только по видимости, и Гонкур вычеркнул его из своей академии. Тогда, чтобы подложить ему свинью, Золя решил вступить в другую академию. И если бы от него там не отмахнулись, он бы нашел в ней удовлетворение и ему не нужно было бы ради того, чтобы эпатировать белый свет, соваться в дело Дрейфуса, в котором он ничего не смыслил! Когда у тебя тонка кишка, всегда пытаешься прыгнуть выше головы. Видите ли, мосье Воллар, для того, чтобы преуспевать в жизни, необходимо обладать темпераментом!

Я. — Но что же такое есть в „L’Oeuvre“, что могло вызвать неудовольствие Гонкура?

Сезанн. — Дело было в названии, которое Золя дал своей книге. Гонкур утверждал, что это название „L’Oeuvre“ принадлежит им — ему и его покойному брату, с которым они вместе написали «L’Oeuvre de Francois Boucher».

Сезанн принялся смеяться от всей души, затем с глазами, полными лукавства, он сказал:

— Все же художники не так глупы, не правда ли, мосье Воллар?

Я привел однако Сезанну пример Розы Бонёр, запретившей бедным родственникам, которым она уделяла от своих щедрот, изображать животных на переднем плане своих картин, дабы не составлять ей конкуренции.

Как только речь зашла о путах, налагаемых на профессию живописца, Сезанн стал слушать со вниманием. Однако в его глазах препятствия такого рода не могли помешать работе живописца: надо было только обладать темпераментом.

Сезанн спросил меня, каково было мнение любителей о Розе Бонёр. Я ответил, что обычно сходились на высокой оценке ее «Le Labourage Nivernais».

—Да, — заметил Сезанн, — это потрясающе точно.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.