Вацлав Нижинский

6

В 1899 году Александр Горский сочинил балет «Клоринда» по сказке Андерсена «Ледяница» с музыкой Келлера — флейтиста из оркестра Мариинского театра. Молодой преподаватель училища отступил от балетных правил, сохранив трагический финал сказки, а такие финалы не поощрялись даже на сцене, не то что на школьных представлениях. Дерзость обошлась потому, что конфликт растворился во множестве танцев, не нарушивших привычных норм. Заняли в них всю школу от мала до велика, и если исполнители главных ролей в историю потом не вошли, при том что среди них была дочь Мариуса Петипа — Любовь, то в партиях второстепенных участвовали будущие таланты. Три года оставалось до выпуска Тамаре Карсавиной — одной из двух бабочек, посланниц царицы горных фей Клоринды. Шесть лет предстояло учиться Федору Лопухову, изображавшему чудище в свите этой феи. И почти весь путь ученичества лежал еще перед Вацлавом Нижинским — участником детского танца на сельском празднике. Танец представлял собой игру с самострелами. На репетициях Горский — невзрачный, с редкой, козлиной бородкой, но удивительно добрым взглядом — командовал, смешно входя в азарт:

— На плечо, на колено, ставим самострел на пол, натягиваем курок, вынимаем из кармана пулю, кладем в дуло, стр-р-р-е-ляем. А теперь — самострел в бок, на правое плечо, взялись за талию дамы, за самострел…

Танец действительно казался игрой. Маленькие «стрелки» и их «дамы» увлеченно проделывали свои эволюции.

Но вскоре Горский отбыл в Москву.

На этот раз, весной 1905 года, школу должны были кончать ученики двух совсем недавних преподавателей: мужской класс Михаила Обухова и женский — Михаила Фокина. На постановку могли претендовать оба, но Обухова это не соблазняло. Зато Фокин сразу загорелся, и начальство сочло разумным предоставить ему выбор и план спектакля. Оно рассудило так. Пусть лучше смутьян и заговорщик — а Фокин в дни недавних событий громче всех кричал о каких-то привилегиях и вольностях для балетных актеров, — пусть-ка он употребит свою энергию на пользу… И Фокин задело взялся рьяно.

Его пыл пришлось, правда, остудить. Поначалу-то все складывалось отлично. Новоявленный балетмейстер порылся в нотной библиотеке и отобрал музыку Кадлеца к балету «Ацис и Галатея». Балет, который когда-то ставил покойный Лев Иванов, давно из репертуара выпал. Но тут у Фокина возникли, как считал инспектор училища Иван Мануйлович Мысовский, завиральные идеи. Откуда они шли, было понятно. В минувшем декабре на эстраде Дворянского собрания дала несколько концертов американская танцовщица Дункан, и, надо сказать, произвела сенсацию. Она выступала в откровенном стиле, если слово «откровенный» считать синонимом раздетости: ее весьма женственные формы едва прикрывал прозрачный хитон а lа grecque, а ноги были совершенно босы. Декаденты тогда разошлись вовсю. Какие-то мальчишки-поэты, художники эти, которые вот уже лет пять издают журнал «Мир искусства», полагая, видно, что другие занимаются не искусством, а черт его знает чем, бесновались, визжали, заполнили газеты своими дурацкими восторгами. И вот, пожалуйста, результат: преподаватель казенного училища собрался одеть девиц на античный лад, — для чего днями торчал в Публичной библиотеке, рассматривая какие-то увражи, — и сочинить античные пляски. В театре, слава Богу, никому такое в голову не приходило.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.