Костаке Антониу и его герои

Обыкновенная, будничная жизнь, обыкновенные «простые» люди. Душевная структура их не представляет сложностей, они наивны, сильны своей «слабостью»; на сцене театра эти люди появляются, чтобы подать короткую реплику, сделать жест, бросить взгляд — и только. Но это скупое проявление себя часто должно говорить больше, чем монолог. Понятно, что актер подходит к ним с сомнением и колебанием. Можно ли, играя такое действующее лицо, добиться большой творческой удачи, создать образ, который бы устоял во времени? Попробуем ответить на этот вопрос, проследив творческий путь Костаке Антониу.

ПОЛВЕКА НАЗАД

Осенью 1907 года у дверей школы села Цигэнаш, удобно расположившегося на невысоком холме к окрестностях Ясс, остановилась неказистая телега, расхлябанная, скрипящая всеми своими суставами, и из нее вылезли двое — мужчина и женщина. При разговоре с учителем господином Антоном присутствовал и круглолицый, рыжеватый мальчонка с глазами голубее неба, пятый из семнадцати детей сельского писаря Василе Антониу.

Приезжие говорили с учителем о «представлении». Что это такое, мальчонка не знал и понял только на другой день, когда на соседском дворе начались удивительные штуки. Мужчина и женщина глотали шпаги, вытаскивали изо рта ленты, прятали в шапку белый платок, а вынимали оттуда десятки цветных… одним словом, проделывали невероятные чудеса.

Вскоре после посещения «ахтеров» господин Антон, учитель, выбрав из своих питомцев самых разбитных и шустрых, организовал театральную труппу и после долгих хлопот и передряг «поставил» одноактную пьесу! В числе актеров был и Костаке Антониу. Роли ему давались ответственные, только держись. В общем — столп и надежда труппы Надеждой он был и в классе, и каждый раз, когда из Ясс или Бухареста приезжал инспектор, читать стихи вызывали к доске его.

Школьная труппа ездила по окрестным селам, старики ее помнят.

— Знаем… Видали. Один теперь важный стал… артист в Бухаресте… Дела!..

Учился Костаке Антониу в гимназии, в Яссах. И уже гимназистом постоянно торчал на галерке Национального театра, пробирался за кулисы…

Такова в общих чертах история встречи Костаке Антониу с театром, который стал его страстью и которому он столько дал впоследствии. История простая, не блещущая особенными эпизодами. Но влюбленный в театр гимназист поступил в Ясскую консерваторию и под руководством Стате Драгомира, выдающегося актера и театрального деятеля, овладел тайной сценического искусства.

ПЕРВЫЕ ШАГИ

Первый год в консерватории прошел, как сон, хотя бывали и тяжкие дни, и многое давалось с трудом. Но на переходном экзамене голубоглазый студент произвел такое впечатление на директора Ясского Национального театра (тогда директором был Михаил Садовяну), что ему предложили ангажемент. Консерваторию Антониу кончил в 1920 году. Если первый год прошел, как сон, то второй, третий прошли в непрекращающейся схватке: с атмосферой сцены, со словом, жестом, вздохом, улыбкой. Все это были элементы, которые надлежало освоить. Он мечтал о роли маркиза де Приоле, Отелло, Алеши Карамазова, а ему приходилось стоять неподвижно, как немая принадлежность декорации. Шаг вперед, конечно, не монолог Гамлета. Наконец, через несколько лет — не роль Освальда из ибсеновских «Призраков» — а традиционный поднос лакея: «Господин барон, телеграмма!» Трудные, неизбежные — ступени актерского мастерства. К тому же бедность, жизнь на мансарде с другим таким же нищим актером.

Но мечта детских лет постепенно становится явью. Вот она первая, настоящая роль — Нае Ининджеску в «Бурной ночи» Караджале. Это один из тех персонажей, которые играешь, как фокусник на канате, все время на грани, все время в неустойчивости. Это — роль, в которой висишь на волоске, лавируешь между шаржем и естественностью, забывая, что ты должен оставаться маской, карикатурой. Тогда Антониу понял, что без таланта актеру на сцене делать нечего.

С молодых лет играя роли стариков, легко переходя от Караджале к Шекспиру, от Мольера к Ибсену, от Гольдони к Бернарду Шоу, от Александри к Михаилу Себастьяну, после сорокалетнего труда достигнув полноты художественной зрелости, Костаке Антониу приходит к образу «простого» героя.

ВЕЛИКАЯ ПРОСТОТА

Неизвестный подвыпивший гражданин «намагнетившийся ямайкой», находит и потом теряет письмо, компрометирующее несколько лиц из высшего общества и путает расчеты устроителей выборов. Этот неизвестный избиратель второй коллегии, «слава богу, домовладелец», простой человек, честный и обманутый, невинная, ничего не понимающая жертва, появляется на сцене на очень короткое время и произносит очень немного слов.

Костяке Антониу придал маске человеческое выражение и, не шаржируя пьяный угар, используя богатую мимику — от видимого острого, но никогда не кричащего жеста, до хитрого, почти неуловимого подмигивания, раскрыв и отточив каждое душевное движение, каждую крупинку мысли, создал из подвыпившего гражданина замечательный образ, который воплотил в себе полную бессознательность и разброд в мыслях румынской мелкой буржуазии восьмидесятых годов XIX столетия. (На Парижском драматическом фестивале в 1956 году, несмотря на то, что пьеса шла на непонятном для зрителей языке, подвыпивший гражданин в исполнении Костаке Антониу пользовался огромным успехом. Вот что значит универсальность драматической речи, когда ею владеет подлинный мастер!).

Трудно перечислить всю галерею образов Антониу. Тут и чеховский Прозоров и бедный крестьянин Спиридон Хампу из пьесы Марии Бануш «Великий день», тип современный, выхваченный из нашей действительности и созданный артистом с большой силой, и учитель Удря из «Безымянной звезды» и Андроник из «Последних известий» Михаила Себастьяна…

Приучив публику к людям застенчивым, робким, лишенным боевой закваски, людям, которым он, исполнитель, внутренно сочувствует, вызывая на лице зрителя улыбку сочувствия, Антониу иногда поражает зал, выступая в роли сознательного, смелого борца, способного сплотить вокруг себя людей и убедить их действовать. Таким мы видели его в роли Черногубова из пьесы Л. Штейна «Персональное дело». Комедийный талант здесь нисколько не снизил драматургического потенциала героя. Особенность дарования Костаке Антониу, который смог проявить свой талант в полную меру только в годы народной власти, когда для развития реалистических традиций румынского театра были обеспечены все условия, состоит именно в способности переходить от классики к современному театру, от трагедии к драме или комедии.

ТРУДОВЫЕ БУДНИ

Тут дело осложняется!

Если ты хочешь увидеть Костаке Антониу на сцене — прочти афишу Бухарестского национального театра им. И. JI. Караджале. Если хочешь только слышать его, включи приемник в час «театра у микрофона». Но если тебе вздумалось поговорить с ним… Народный артист Костаке Антониу — директор Театрального института им. И. Л. Караджале, где сначала был лектором, а затем профессором; депутат Великого Национального Собрания; депутат бухарестского народного совета; член Национального комитета защиты мира и еще… муж, очень заботливый и очень внимательный.

Если Антониу не в институте, то на заседании, если не снимается в фильме «Буревестник» по одноименному роману Петру Думитриу, то сидит в тишине и пишет статью для какого-нибудь журнала. Его можно послушать в лекционном зале, а если он вечером не играет, то идет в театр как зритель. Это неутомимый труженик, активный культработник. Поймать его для интервью почти невозможно. Если вы думаете, что вам это удастся, придя в театр за два часа до начала спектакля, то вы ошибаетесь. Антониу, действительно, приходит за два часа, как трепещущий от сладкого волнения новичок, но он запирается в своей артистической уборной, одевается, гримируется, совершает сложный процесс, который нужен артисту, чтобы войти в роль.

И все-таки его можно настигнуть… часов в восемь утра, около решетки городского сада Чишмиджиу. Седоволосый, с румяным лицом, шагающий легко и быстро, Костаке Антониу сворачивает на Скиту Мэгуряну. Он идет в институт «исполнять, — как он говорит, — свои служебные обязанности».

Б. Дунэряну

1957 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

HTML tags are not allowed.